Тэндзин Таклха, помощник личного секретаря, ждал меня перед воротами. Этот красивый человек лет тридцати, в столь ранний час облаченный в серые брюки и рубашку с короткими рукавами, казался вполне отдохнувшим и умиротворенным. А я волновался, и, несмотря на прохладу, взмокшая рубашка неприятно липла к спине.

— Простите, что вам пришлось подняться так рано, — извинился я.

— Что вы! Мне так редко случается присутствовать при утренних медитациях Его Святейшества. Так что и для меня это редкая привилегия, — ответил с легкой усмешкой Тэндзин.

Первые интервью для нашей книги я взял у Далай-ламы год назад, в 1999. Но впервые получил разрешение побывать у него в предрассветные часы.

Даже в столь ранний час полдюжины индийских солдат и несколько человек из тибетской охраны толпились у входа. Тэндзин провел меня через большие металлические ворота. Я удивился. Хотя я уже примелькался — в прошлом году я не менее пяти раз брал интервью у Далай-ламы, — мне всегда приходилось проходить через металлоискатели, а потом подвергаться тщательному обыску тибетского телохранителя. Этот порядок распространялся на всех посетителей без исключений.

Но, похоже, тем утром я перешел какую-то невидимую грань. По крайней мере, теперь я вошел в число нескольких не-тибетцев, пользовавшихся доверием приближенных Далай-ламы. Мне позволили войти в его личные апартаменты без проверки на наличие спрятанного оружия.

Мне вспомнилось, как я проходил через эти ворота в марте 1972. Тогда вход охранял всего один индийский охранник. События того весеннего дня, когда я впервые встретился с Далай-ламой, навсегда останутся для меня дорогим воспоминанием. Мне было двадцать семь лет.